ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

ИНГУШИ В РУССКИХ ДОКУМЕНТАХ КОНЦА ХVI-ХVII ВВ.

2 июля 2013

Для изучения некоторых сторон средневековой истории ингушей важным источником могут стать русские документы ХVI-ХVII вв. Расширяя свою политику в южном направлении, Россия все более осведомляется о народах Северного Кавказа, они вовлекаются в круговорот политических отношений. При утверждении своего влияния, царская администрация опирается на представителей народов Дагестана, Кабарды, Чечни. Наряду с ними, хотя и не так активно, звучат в русских документах и этнолокальные группы ингушей как «калканцы» (галгаи) и «ерохонские люди» (джераховцы). Они известны русским послам (упоминаются в различных посольских отчетах), грузинским послам, терским воеводам, служилым людям Терского города — форпоста России на Кавказе в ХVI-ХVII вв.

Под данными названиями скрывается население горной Ингушетии. Упоминания калканцев, калканских людей, кабаков (селений), земли встречаются в русских документах с 1589 г. В источнике 1621 г., повествующем о событиях трехлетней давности, рядом с ними дважды упоминаются ероханские люди и кабаки. Подборка и комментарии всех этих свидетельств даны Е.Н. Кушевой и Н.Г. Волковой 1, доводы которых не оставляют сомнений в том, что под данными названиями скрывается население горной Ингушетии. Отождествления: калканцы-галгаи (обитатели горной Ассинской котловины), ероханцы-джераховцы — представляются и нам бесспорными.

Своей известностью русским калканцы обязаны, прежде всего, тем, что по  территории их расселения проходила важнейшая дорога, связывавшая Северный Кавказ с Закавказьем, а именно Дарьяльская или больше известная в ХVI-ХVII вв. как Черкасская дорога. Дарьял являлся международной трассой, закрепить которую за собою старалось Русское государство. Именно этим путем осуществлялись в конце XVI — начале XVII в. дипломатические связи между Москвой и Грузией.

Ингуши задействованы в русских источниках и как помощники в проводах русских и грузинских послов через опасный отрезок пути их территории, и, как представляющие, порой, угрозу безопасности их эскортов, и как владельцы своих земель, желающие принять покровительство Москвы, и как «государевы непослушники», которые «добили челом и вину свою принесли», и как союзники терского войска, готовые вместе с другими горцами «все против ногайских людей заодин стояти».И хотя в совокупности все эти действа, упомянуты не более чем в десяти русских источниках ХVI-ХVII вв., они способны пролить некоторый свет в вопросах расселения ингушей, их социальных отношений, вопросах экономического состояния, политического устройства, вооружения, строительства, одежде и т.д.

Один из самых ранних русских источников, и самым пространным, связанным с ингушскими землями и их населением, относится к 1589 г. В нем ретроспективно отражены события, причастные к предыдущему периоду — 1587 г. Все они связаны с первыми двумя московскими посольствами в Грузию, путь к которой пролегал через Северный Кавказ и Дарьяльское ущелье, где и разворачивались события. И связаны они с одним из «калканских» владельцев — Салтан-мурзой.

14 сентября 1589 г. русские послы в Грузию С. Звенигородский и Т. Антонов были «на Сунше». Под этим топонимом подразумевается Суншинское городище. Здесь располагались некогда, в 1567 и 1578 гг. русские остроги, которые существовали недолго и были снесены по требованию Турции. Здесь проходил путь большинства русских посольств на Кавказ. Восстановлена русская крепость была в 1590 г. (оставлена в 1605 г.). Но и после на городище по распоряжению терских воевод постоянно находился русский отряд стрельцов и казаков, особенно когда здесь проходили посольства. Отсюда вместе с кабардинскими князьями, сыном аварского Черного князя да с Шихом-мурзой Окоцким посольский кортеж направился в Грузию. 25 сентября послы «стояли под Шатом горою (одна из боковых вершин по Дарьяльскому ущелью), проехав Ларсов кабак Салтан-мурза с версту на реке на Терке»2.

Именно таким путем прибыло к этому месту в горной Ингушетии и предыдущее первое русское посольство в Грузию Р. Биркина и П. Пивова. Но оно проходило летом (август 1587 г.) и потому кортеж преодолел этот район через Шат-гору, путь через которую был возможен только летом. К тому же это значительно сокращало расстояние до Сонской земли — владения одного из крупнейших феодалов Грузии — Эристави Арагвинского, располагавшегося в верхнем течении р. Арагви, и стоявшего на пути в Кахетию, куда и направлялось московское посольство. Шат-гора, находящаяся в одной версте от Ларсового кабака, по предположению М.А. Полиевктова, возможно, Шан-гора в Дарьяльском ущелье. Так как посольство С. Звенигородского и Т. Антонова в 1589 г. оказалось здесь осенью, этот отрезок пути пришлось несколько изменить: оно не пошло на Шат-гору, а вынуждено было идти «промеж гор, щелью, рекою Теркою вверх»3.

Близ Ларсового кабака вышел встречать посольство Салтан-мурза, «а с ним людей его человек в 10». Селение Ларс с XVIII в. являлось осетинским. Косвенные данные позволяют предположить, что в ХVI-ХVII вв. это селение занимали этнические ингуши. В Дарьяльском ущелье в этот период отмечено присутствие ингушей. Так, например, здесь располагалось ингушское фамильное поселение Черебижевых (Черебашев кабак).

Встретив московское посольство, Салтан-мурза им говорил: «Преж сего государевы посланники Родивон Биркин и Петр Пивов шли в Грузинскую землю к Олександру царю через мою землю на тот же мой кабак и назад из Грузинские земли шли на мой же кабак, и яз государю служил, посланников его Родивона да Петра через свою землю провожал и дорогу им куда лутчи итти указывал и людей своих до Грузинские земли провожати их посылал; а которые были у государевых посланников люди и лошеди больны, и тех людей и лошадей Родивон да Петр останавливали, в Грузи идучи, у меня, и яз тех людей и лошеди у себя кормил и лечил и за Родивоном и за Петром их отпустил здоровых. И Родивон и Петр, назад идучи из Грузей, реклись службу мою государю известити».

Московские послы, подтвердив всю активную и доброжелательную деятельность Салтан-мурзы, встречу и проводы первого русского посольства в Грузию, отвечали: «…И ты то учинил гораздо, перед великим государем нашим твоя служба тогда была. А ныне только похочешь великий государь наш царь и великий князь служите и в его царском жалованье под его царскою рукою быти, как и горские князи и мурзы большой Кабардинской князь Янсох Асланбеков брат и с Осланбековыми детми и со всем своим родом и Солох и Алкас князь и все князи и мурзы учинились под государя нашего царского величества рукою в его царском жалованье и правду дали, по своей вере шертовали, и заклад детей и братью своею и племянников дали»4.

Послы не могли быть не проинформированы об ориентирах пути в Грузию, о Дарьяльском ущелье и селении Ларс, что стояло на пути из Кабарды и о его владельце Салтан-мурзе, который оказал столь весомую помощь в горном, трудном и опасном отрезке пути. Не так много было на Северном Кавказе таких лояльных владетельных персон, при том на таком важном отрезке Черкасской дороги в Грузию, чтобы обойти ее вниманием. Царская администрация тщательно контролировала приверженцев России, поддерживала с ними связь, брала под покровительство, одаривала подарками. И потому послы, продолжая свою речь, говорили: «И ты, Салтан-мурза, государю нашему правду дай, по своей вере шертуй, и заклад брата своего или племянника ко государевым к Терским воеводам пошли, кому мочно верити, чтоб государю надежно тебя в своем государеве жалованье вперед держати; а тебе б надежну быти в государсве жалованье. А ныне ко государю службу свою покажи, дорогу, куда лутчи итти в Грузинскую землю, нам укажи и сам нас до Грузинские земли проводи»5.

Послы назначают Салтан-мурзе обычные в таких ситуациях условия — принять шерть, т.е. принести клятву верности России и дать аманата-заложника в Терский город. Без подобной процедуры дальнейшее сотрудничество не имело доверительной основы и было чревато нарушением договоренности. Через эти церемонии проходили все северокавказские союзники Москвы, в том числе и чеченский владетель Ших-мурза, принявший самое деятельное участие в проводах до Грузии первого посольства 1587-1588 гг.

Глава нынешнего русского посольства (1589-1590 гг.) князь С. Звенигородский продолжая свою речь перед Салтан-мурзой произносил далее: «А как, оже даст Бог, из Грузинские земли ко государю своему придем, — и мы твою службу государю своему известим. И государь тебя пожалует, под свою царскую руку и в оборону ото всех твоих недругов примет и грамоту свою жаловальную с своею печатью, как тебе под его царскою рукою вперед быти, и свое государево жалованье к тебе пришлет»6.

Именно такую царскую грамоту посольство С. Звенигородского доставило из Москвы Ших-мурзе. Он же получил и «государево жалованье» и отослал в Терский город заложником своего племянника Батая. Салтан-мурза был в курсе не только этих событий, он прекрасно был осведомлен о русско-грузинских и русско-кабардинских взаимоотношениях и присягах, данных кавказскими партнерами России.

В ответном слове главе посольства Салтан-мурза произнес: «То есми слышал от узденей и брата своего Ших-мурзы Окутцкого, что Кабардинские все князи били челом в службу государю вашему, а яз ныне хочю государю ж служити по свою смерть, как государю вашему служил брат мой Ших-мурза Окутцкой, и на непослушников государевых со государевыми воеводами и с Кабардинскими князи ходите готов и на том государю правду даю, шертую, и вас провожю до Грузинские земли и заклад брата своего или сына пошлю в Терской город с вами вместе, как пойдете из Грузинские земли. А как будете у государя своего, — и вы мою службу государю своему известите, чтоб государь пожаловал, велел мне дате свою государеву жаловальную грамоту по чему мне быти в его государеве жалованье, какову грамоту прислал государь к брату моему к Ших-мурзе Окутцкому. А до тех мест, как меня государь пожалует, свою государеву грамоту ко мне пришлет, дайте мне от себя грамоту, чтоб мне было в государеве жалованье надежну быти и иных бы кабаков князи меня не обидели».

Из речи Салтан-мурзы следует:

В своей речи Салтан трижды подчеркивает, что Ших-мурза его брат. Несомненно, он имел ввиду родство этническое и социальное. Термин «брат» в дипломатических акциях того времени означал равенство и признание равноценного политического статуса. Салтан-мурза — первый из ингушских владельцев, кто приносит шерть царским посланникам на Кавказе и желает примкнуть к северокавказским союзникам Москвы.

Владелец селения Ларс принял эти решения не спонтанно. Оно подтверждалось помощью Салтан-мурзы русским дипломатам в Грузию уже второй раз. Шерть — это присяга на верность, на подданство, она закреплялась клятвой, присягой на Коране. Шертование обычно сопровождалось выдачей аманата. Вся практическая деятельность российской дипломатии на Кавказе сводилась к систематическому приведению но возможности всех владельцев к шерти на верность и организации контроля за выполнением принятых обязательств.

Московские послы привели Салтан-мурзу к шерти по той записи, по которой приводили северокавказских князей и мурз. В записи была приписка, в которой четко оговаривалась главная задача нового приверженца России на Северном Кавказе: «Как от государя пойдут в Грузинскую землю и из Грузинские земли послы и посланники и гонцы и всякие государевы люди или грузинские послы и посланники и гонцы и всякие люди, и ему, Салтан-мурзе, тех государевых и грузинских послов и посланников и гонцов и всяких людей через свою землю провожати и хитрости над государевыми и над грузинскими людьми не учините никоторые»7.

Такое обозначение важнейшего направления службы Салтан-мурзы объяснялось опасностью дороги в Грузию, контролируемой на всем протяжении несколькими владельцами, могущими воспрепятствовать проезду через свой участок пути. Временная грамота, данная послами от себя — это первая и единственная известная нам грамота ингушскому владельцу. Она сохранилась в статейных списках (отчетах) русских послов. Грамота довольно пространна. Однако как памятник первого дипломатического документа, врученного от посланников России владетельному представителю Ингушетии в конце XVI в., представляет большой интерес и потому мы приводим ее полный текст.

«Божиею милостию великому государю и великому князю Федору Ивановичи) всеа Русии и иных многих государств государя и самодержца его царского величества от великих послов от дворенина и наместника Брянского от князя Семена Григорьевича Звснигороцкого да от диака Торха Антонова Ларского кобака Салтан-мурзс. — Вил еси челом великому государю царю и великому князю Федору Ивановичю всеа Русии, чтоб тебя и твою братью детей и племянников и вес твой род и свою землю государь пожаловал, держал в своем царском жалованье под своею царскою рукою и в оборотге от твоих недругов; а ты, Салтан-мурза, с своею братьею, и з детьми, и с племянники, и со всем своим родом хочешь его царскому величеству служити. И ты б, Салтан-мурза, с своего братьею, и с племянники, и со всем своим родом, и со всего своего землего был под государя нашего царского величества рукою в его царском жалованье и его царскому величеству служил и государя нашего с терскими воеводами и с Олександром царем Иверским и с Черкаскими князи и мурзы, которые государю служат, и на всех государевых недругов и на непослушников стоял заодин, на них сам ходил и людей своих посылал, и государевых людей через свою землю ко государеву Терскому городу и из Терского города до Грузинские земли провожал и хитрости никоторые над государевыми людьми не учинил. А на которого недруга будет тебе надобет государевы люди, — и ты б приезжал в государев в Терской город ко государевым воеводам: и государевы воеводы по государеву указу учнут тебе на твоих недругов рат давати с вогневым боем. И во всем бы еси его царскому величеству прямил, на чом еси ему государю правду дал, шертовал. А сю тебе грамоту дали его царского величества послы до тех мест, как его царскому величеству послы князь Семен Григорьевич Звенигороцкой да дьяк Торх Онтонов твое челобитье объявят и как его царское величество пришлет к тебе свою царскую жаловальную грамоту с красной печатью и свое государево жалованье в Терской город к воеводам. К сей грамоте государев посол дворснин и наместник Брянской князь Семен Григорьевич Звенигороцкой печать свою приложил Лета 7098 (1589 — Т.М.) сентября в 26 де»8.

Главное условие шерти состояло в том, чтобы служить и прямить, т.е. быть неотступным от клятвы русскому царю. Чтобы стоял против недругов и непослушников России, провожал и встречал русских и грузинских послов. В свою очередь, Салтан-мурза мог обратиться, в случае надобности в Терский город к воеводам за воеггггой помощью против недругов. Подобные шертные грамоты получали и все другие, присягнувшие России северокавказские владельцы. Они носили военно-союзнический характер, обязывающий соблюдать интересы друг друга.

Несомненно, в желании Салтан-мурзы принять покровительство России ведущим компонентом являлось ограждение себя и своего поселения от притеснения кабардинских князей и мурз, которые, обладая более сильной военной организацией, пытались поставить в зависимость соседние народы, что выражалось в выплате последними дани, установлением контроля кабардинцев за их расселением, а также удержанием под своим наблюдением важнейших путей сообщения. Стремление соседних горских предводителей проводить самостоятельную политику, принятие ими российского покровительства расходилось с планами доминирующих в крае феодалов. Не случайно звучат слова Салтан-мурзы дать ему грамоту незамедля самими послами, не дожидаясь долгого ожидания таковой из Москвы «чтоб мне было в государеве жалованье надежну быти и иных бы кабаков князи меня не обидели».

У Ларсового кабака посольский кортеж задержался на сутки. Послы и сопровождающие были приняты Салтан-мурзой дружественно, им были оказаны должное гостеприимство и помощь, как и предыдущему русскому посольству. Послов интересовало, какими ущельями удобнее и безопаснее продолжить путь в Грузию. «Да послы ж князь Семен и диак Торх Салтан-мурзу про дороги спрашивали: которою дорогою шли от его кабака государевы посланники и Грузинские земли иреж сего? И ныне тою ж ли дорогою итти или иными месты лутчи? И колко ден мочно дойти до Грузинские земли?

И Салтан-мурза говорил: «Преж сего шли государевы посланники от его кабака на Шат-гору для того, что им лучилось итти летом и снегов на горах тогды не было. А ходу их было тою дорогою до Сонские земли, что за Аристовым князем, полчетверга дни; а тот Аристов и с своею землею служит Олександру царю. А ныне тою горою вам не пройти, что в осень на тех горах снеги великие живут; а итти вам ныне промеж гор щелью, рекою Теркою вверх, потому что ныне в осень в реке Терке живет вода не велика, мостит ее мочно. А мостов надобет на ней три моста, а четвертому мосту быти блиско Черебашева кабака. А тот Черсбашов кабак Аристова князя Сонские земли; а доехати до того кабака днем мочно».

26 сентября 1589 г. посольство в сопровождении Салтан-мурзы двинулось от Ларсового кабака на Сонскую землю — владение Эристави Арагвинского, одного из крупнейших феодалов Восточной Грузии. Так беспрепятственно, благодаря Салтан-мурзе, посольство миновало небольшой, но опасный отрезок пути, построив три моста по преодолению р. Терек. Четвертый мост находился уже в пределах Сонской земли и потому московские послы поручили грузинским послам, что были вместе с ними в одной свите, послать гонца «к Черебашу от себя», чтобы он «мост мостил». Именно до владения Черебаша, т.е. до грузинской границы, и проводил послов Салтан-мурза, исполняя российскую службу, будучи уже под покровительством Москвы, что подтверждалось той временной (до царской) грамотой, что выдали ему от себя московские послы.

Очередной ориентир в Дарьяльском ущелье — это Черебашев кабак, т.е. поселение Черебаша, располагавшееся на левом берегу р. Терека и, входившее в состав владения Сонского эристава. 27 сентября посольство остановилось у Черебаша. «И послы князь Семен и диак Торх под Черебашовым кабаком дневали ден для мосту». Лишь через день приехал навстречу послам эристав Сонской земли, на что послы посетовали: «И тебе было • пригоже нас встретите, как мы пришли в твою землю на рубеж в Черебашов кабак. — И Аристов князь говорил: в том меня кручины не подержите, что вас в Черебашове кабаке встретите не успел, был есми в дальних своих кабакех».

Комментируя данный эпоним, II.Г. Волкова сделала следующее заключение: «Владелец кабака Черебаш, видимо ингуш (ср. ингушскую фамилию Черебижевых). Черебашев кабак находился на месте современного ингушского селения Гвилети в Дарьяльском ущелье. Согласно ингушским историческим преданиям предки Черебашевых жили по Военно-Грузинской дороге именно в этих местах. В одном из таких преданий, записанном Б.К. Далгатом, рассказывается, что Черебышу (Черебашу) и жителям Гвилети удалось разбить войско кабардинского князя, шедшего походом на Тифлис. В благодарность за это грузинский царь Георгий подарил Черебашу землю от Казбеки до Гумлета (Гвилети)»10.

Черебашев кабак – второе, известное нам по сообщениям русских источников XVI в., ингушское владение. Надо отметить, что и в чеченской ономастике ХVI-ХVII вв. это имя встречается неоднократно. Занимая «на прямой дороге через Калканские кабаки» определенный надел, владелец Черебашева кабака контролировал свою сферу пути, играя, таким образом, видную роль в контроле главной артерии, соединяющей Северный Кавказ с Закавказьем. Царская администрация Терского города держала под особым вниманием владельцев подобных поселений. О Черебашевом владении в русских источниках ХУ1-ХУП вв. потому и нет более или менее подробных известий, что она находилась в зоне границ Грузии.

В мае 1590 г. посольство С. Звенигородского и Т. Антонова возвращается из Грузии вместе с ответными грузинскими послами. Обратный маршрут повторял тот же путь, которым они прошли в Грузию. С 17 мая к сопровождающим посольство присоединился Аристов князь, но уже 20 мая он заявил, что пришла весть о том, что для их проводов идет за ними зять грузинского царя Александра «со многими людьми от вас не вдалеке, и яз еду своей земли оберегати»». Князь Аристов уехал, «а послы князь Семен и дьяк Торх пошли в горы без сопровожатых». Как правило, довольно подробные отчеты посольства не фиксируют в своих записях ни Ларсового кабака, ни его владельца Салтан-мурзу. Путь, которым они шли в 1589 г. за день-два (от Ларсового кабака до Сонской земли),  растянулся на неделю. Явно отсутствовало то «обереганье», которое обеспечивал им Салтан-мурза. И вот запись 27 мая: «А в горах майя в 27 день приходили на послов на князя Семена да на дьяка на Торха на последние люди горние люди Колканцы и стрельца были Найденка взяли и лошедь под ним убили; и послы князь Семен и дияк Торх, поворотясь, тех Калканцов побили и стрельца у них отняли». Эта стычка в районе, где обеспечивалась безопасность русским и грузинским посольствам, явилась результатом отсутствия гарантии защищенности. Салтан-мурза не зря опасался и торопил с присягой. «Иных кабаков князи», от которых владелец Ларса ждал «обиды», видимо, не простили ему, как спустя некоторое время и Ших-мурзе Окотцкому, желание быть под защитой Москвы.

В дальнейшем в русских источниках XVII в. отложились лишь эпизодические упоминания о Калканской земле, в которой усиливалось влияние кабардинских князей. Но однозначно, что царская администрация держала под неусыпным вниманием Дарьяльское ущелье, где находились поселения ингушей-калканцев. Не случайно в челобитной терских окочан царю Михаилу Федоровичу 1621 г. среди северокавказских землиц, куда их посылают по служебным делам терские воеводы, упоминается и Калканская земля12.

Почти одновременно с исчезновением имени Салтан-мурзы в русских документах XVII в. отмечен ряд случаев нападения калканцев на проходившие по Дарьяльскому ущелью посольства и отдельных гонцов. Отныне этот участок пути вплоть до начала XVII в. был одним из опасных в посольском маршруте в Грузию и обратно.

В 1591 г. перед очередным русским посольством в Грузию В .Т. Плещеева и Т. Кудрина в связи с осложнением политической ситуации на Кавказе намечалось два пути. Первый — через Дагестан. Пройдя пограничные с ним селения Ших-мурзы Окоцкого, затем через владения аварского князя и Черного князя, посольство выходило в Восточную Грузию. Второй путь был прежним, хорошо известным — из Терского города на кабаки кабардинского князя Алкаса и далее по Дарьяльскому ущелью в Сонскую землю13.

В 1599 г. посольство К. Совина и А. Полуханова не двинулось из Грузии через Дарьял пока не пришла рать из Терского города14. Подмоги из Терки дождались и следующие послы 1601-1603 гг. В 1603 г. терский жилец Иван Морышкин был отправлен терскими воеводами к грузинскому царю Александру с грамотой. Возвращался Морышкин через Дарьяльское ущелье и в горах был ограблен «калканскими людьми».

Он сам описал этот случай следующим образом: пробыв 26 недель в Грузии, он был отпущен с вестями на Терек пешим «и на дороге деи его калканские люди в горах ограбили а взяли деи у него, что ему дал Александр царь, 3 ансыря, шолку кутию (полушелковая персидская ткань — Т.М.)… да …ас.ю (текст утерян — Т.М.) да саблю, кушак шолковой, да рубашка кармазинную и голод деи и нужу всякую терпел»15.

В следующем году у послов М. Татищева и А, Иванова «на первом стану от Ларсова кабака» произошло столкновение с калканцами, пришедшими с «вогненным боем»16. «А у нас, — сообщали послы в 1604 г. в своей отписке в Посольский приказ, — для береженья была застава и сторожа крепкая. И на стороже, государь, их подстерегли и с ними бились, из пищалей стреляли и от станов наших отбили и многих у них переранили. А сонские, государь, люди, которые к нам встречю приехали для мостов, сказывали, что те люди приходили из гор калканцы; преж сего они были послушны Алкас-мурзе, а ныне они послушны Айтек-мурзе»17.

Годы интервенции и первой крестьянской войны в России прервали сношения России с Кавказом, но ненадолго.

В 1613-1614 гг. иранский шах Аббас разорил Картли и Кахети и намеревался покорить Северный Кавказ. Обеспокоенные терские воеводы одну за другой шлют отписки в Москву о намерениях иранского шаха совершить нападение на Дагестан, о принесении шерти кабардинскими князьями Шолохом, Казыем и Айтеком, о сношениях с шахом кабардинского мурзы Мудара Алкасова и что он «сел со всеми своими кабаками у Терка в Щелях на Грузинской дороге, куда преж того хаживали в Грузи твои государевы послы… для того, чтобы ему в Грузи отнятии дорогу, а шах-Басовым бы людям твою дорогу ездить было бестрашно»18.

Шах Аббас, как свидетельствует отписка воеводы, должен был идти «прямо дорогою через Калканские кабаки»19. В 1614-1615 гг. из-за вмешательства России шах отказался от прямой агрессии в Дагестан. Не потому ли одобряют терские воеводы в 1618 г. поход кабардинского князя Сунчалея Черкасского в «калканские и ероханские кабаки»20.

Мы не знаем причины, почему были погромлены ингушские, калканские и ероханские (джераховские) кабаки. Возможны несколько вариантов, и все они имели под собой основания.

В числе погромленных селений названы чеченские «шибуцкие» и «мичкизские», т.е. именно те «землицы», через которые проходили важнейшие пути, ведущие в Грузию. Жители этих мест названы «непослушными». Военный погром был произведен по просьбе аварского хана Нуцала, вступившего в подданство России. Русское правительство и его опора на Северном Кавказе терская администрация поддерживали связи преимущественно с феодальными слоями народов Северного Кавказа. В договорах между ними оговаривалась взаимопомощь в борьбе против недругов. Этим пользовались горские феодалы для укрепления своих владетельных прав на соседние территории и использовались в этих целях военные силы терского гарнизона.

Аварские ханы добивались зависимости от себя чеченских и ингушских территорий, особенно в тех их областях, которые представлялись стратегическими. Пользуясь правом сильного, аварские, как и кабардинские феодалы, претендовали на политическую власть над соседями в выплате дани. Подобная зависимость была эпизодической, номинальной и не охватывала все вайнахские селения и группы.

Возможно, непослушание горных землиц вайиахов выражалось в нарушении данных ими присяг служить царю, помогать царским посольствам, гонцам, охранять и беспрепятственно пропускать их через свои землицы, не совершать набегов на казачьи станицы по Тереку. Каковы бы ни были причины, но перечисленные вайнахские поселения серьезно пострадали: «кабаки повоевали и выжгли и совсем разорили и многой полон поймали и многих людей побили»21. В своей челобитной царю, князь Сунчалей Черкасский, возглавлявший поход в горы, писал: «И после, государь, того те твои государевы непослушники, шибуцкие и калкаиские и ероханские и мичкизские люди, тебе великому государю парю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии, добили челом и вину свою принесли».

«Добили челом» подразумевало принятие покорности. Так что калканские кабаки оставались под постоянным контролем русской администрации на Кавказе. Отсутствие достаточных документальных источников о русско-ингушских связях не означает, что их вообще не было. Ведь значительная часть архива Терского города на сохранилась, где, возможно, содержались данные более тесных контактов и сношений с горной частью Ингушетии.

Об этом свидетельствует и следующий факт. В 1619 г. терский воевода отписал в Москву, что «калканские люди» вместе с «шибуцкими, мерезинскими, мулкинскими, тшанскими» и «многих горских земель люди готовы все против ногайских людей за один стояти»22.

Столь уверенное утверждение терского воеводы о совместном выступлении против неприятеля терской рати и горных вайнахов, возможно, было лишь в том случае, если они были приведены к шерти (присяге) и имели аманатов в Терском городе. По крайней мере, мичкизские люди, после похода на них в 1618 г., «принесли свою вину… добили челом и шерть и аманаты дали в Терской город»23.

В 1621 г. в челобитной служилых окочан упомянута и служба в Калканскую землю24. А это значит, что она постоянно была в центре внимания русской крепости. В Ингушетию посылались служилые окочане «для всяких государевых дел и з грамоты». Окочане, будучи на службе, «во все горские землицы провожали и встречали русских и грузинских послов, делали разведку, собирали сведения о турецких и крымских происках, добывали языков (пленников для допроса — Т.М.)», привозили в Терский юрод «медвяной ясак».

Об активной эксплуатации дороги через Калканскую землю и в первой половине XVII в., а значит удержании ее в постоянном внимании терской администрацией, говорит и следующая информация. В 1637 г. грузинский митрополит торопит московских послов: «… время давно есть и уж проходит, чтоб в Колкани не заперлася дорога, и нам невозможно будет проехать, а та дорога мне за обычай» . Транзит через Ингушетию еще с древних времен имел важное значение для Грузии. Без поддержки ингушей он был невозможен. Потому Грузия была прекрасно осведомлена о своих соседях. Грузинский царь Теймураз в 1635 г. писал: «А здесь близ Каракалканов и меж черкасских мурз пребывают народы, кисти и оси и иные многие народы».

К одной из родоплеменных групп ингушей относятся уже упомянутые в русских источниках «ероханские люди» (джераховские люди). Это жители общества Джерах в Джераховском ущелье. В XIX в. их место поселения было в низовьях р. Армхи — правому притоку Терека, перед входом ее в ущелье, выводящее к Тереку. Именно к джераховцам мы относим «черкашенина Хавсу земли своей владельца» и обитателей его кабаков, сыгравших выдающуюся роль в прокладке и осуществлении маршрута посольства князя Ф.Ф. Волконского в 1639 г. через горную Ингушетию. Ранее известная и активно используемая дорога по Дарьялу и через Ларсов кабак становится в 30-х годах XVII в. опасной. Грузинский царь Теймураз сам диктует новый вариант дороги: «… итти послам на Мундара (кабардинский мурза — Т.М.), а с Мундара на Хавсу, а с Хавсы на Туси (Тушетия — Т.М.), не на те места, на которые места прежние послы в Грузи хаживали»27.

Существует сообщение 1603 г. от терского жильца сына боярского — городового служилого Ивана Морышкина, что посылали его «с Терки провожать до Щелей (ущелье в горах — Т.М.) государевых послов И. Нащокина да И. Левонтьева, и он де их проводил до Щелей да Харцевых кабаков»28. Возможно, речь идет об одном и том же владении ингушского владельца. В отчетах московского посольства 1637-1640 гг. довольно подробно представлена помощь Хавсы русским дипломатам29.

Путь посольства князя Ф.Ф. Волконского и дьяка А.И. Хватова от Терского города в Кахетию лишь частично пролегал по старой проторенной прежними русскими посольствами дороге. 27 июля 1639 г. посольство стояло в Кабарде у кабаков Мундара-мурзы (сын Алкаса-мурзы), который должен был обеспечить безопасность пути до Кахетии. Сюда же прибыл посланец царя Теймураза, который привез шедшим вместе с русским посольством грузинским послам — митрополиту Федору и азнаурам (дворянам), письмо от царя Теймураза. В письме определялся дальнейший путь посольства Ф.Ф. Волконского и А.И. Хватова к царю Теймуразу, который находился тогда в Кесарских горах в Тушетии. Встреча послов, передача им подвод «под государеву казну» были намечены у владения Хавсы. Именно до его владения решались проводить посольство кабардинский мурза и его сопровождающие, так как этот новый вариант пути им был неизвестен. Пучь их лежал в Сонскую землю, во владение Эристави Арагвинского, до которою и провожал обычно посольство кабардинский мурза Мундар.

Маршрут был изменен в связи с тем, что отношения между Эристави и царем Теймуразом осложнились. Поэтому было опасно решиться воспользоваться наезженным путем. Необходимо было обьехать Сонскую землю, свернуть в одно из боковых ущелий правобережья Терека и идти через другие горские земли. Новый вариант пути шел через владение Хавсы — такое предписание было получено посольством. У входа в Дарьяльское ущелье 1 августа к ним приехал «черкашенин Хавса, своей земли владелец». Длительные переговоры послов с Хавсой закончились согласием последнего проводить их до царя Теймураза.

2 августа «с того стану послы пошли щелями по реке к Терку. И на дороге, на реке на Терке в щелях приехал к послам черкашенин Хавса, а с ним толмач Левонтей Минин, который послан от послов к Теймуразу царю». И Левонтий, и Хавса предупредили: «чтоб итти бережно и усторожливо для всяких воровских людей».

На следующий день, 3 августа, приехали к послам на стан в Хавсины кабаки «из гор своих кабаков владельцы Казан да Бекаи Ардашевы дети Шановы да из Ларцовых кабаков Чепа да Моздрюк да Хавсиных братья и племянников 5 человек (т.е. более 10 владетельных человек — Т.М.). А говорили послом, что прежних великих государей хаживали послы в Грузи на них, и они-де их принимали, и Сонскою землею проваживали, и мосты по реке по Терку мащивали. И царского величества послы им давали государево жалованье. А ныне-де идете вы послы к Теймуразу царю мимо их кабаков, а государева жалованья им ничего не дадите. А которые-де дурно в горах учинится и то зделается не от них»30.

Трудности предстоящего пути для посольства состояли не только в сложной горной местности, но и в том, что в горах было множество вооруженных отрядов — «Аристоп князь стоит с ратными людьми». Большое значение в этой обстановке имели «поминки» — подарки, которые давались юрским владельцам, и «государево жалованье».

Послы обещали горским владельцам жалованье. В тот же день, 3 августа, приехали от Теймураза на стан к Хавсиным кабакам азнаур Дмитрий с 20 человек и 12 подвод для казны, чтобы встретить послов и проводить их до ставки грузинского царя. Когда посольский эскорт был уже «в полуднище от Хавсы», встретил его царский боярин Реваз-бей с ратными людьми «в Щелях и в каменных горах на ручью, а тот ручей течет из гор по каменью». И только тогда были отпущены в Терский город терские стрельцы с сотниками, новокрещены, окочане и только Мундаров сын Казый с узденями остался провожать до Теймураза. «И того ж дни послы перешли кабаки горских владельцев. А те кабаки стоят по обе стороны того ручья. Дворы у них в горах каменные. А ходят мужики по-черкаски, а жонки носят на головах что роги вверх в пол аршина».

Несомненный интерес представляет местоположение Хавсиных кабаков и этническая принадлежность этого горского владельца. 2 августа послы пошли ущельем по р. Терку. На первой остановке они вновь встретились с Хавсой, и в его сопровождении посольство отправилось дальше. В тот же день они пришли в Хавсины кабаки. Отсюда их путь лежал через Тушетию в Кахетию. Вероятнее всего, посольство шло через горную Ингушетию, что подтверждается одной деталью: «И того же дни послы перешли кабаки горских владельцов. А те кабаки стоят по обе стороны того ручья. Дворы у них в горах каменные. А ходят мужики по-черкаски, а жонки носят на головах, что роги вверх в пол аршина». Видимо, посольство Ф.Ф. Волконского и А.И. Хватова, пройдя от Мударовых кабаков часть пути по ущелью вдоль Терека, свернуло в одно из небольших ущелий, расположенных по правым притокам реки. Скорее всего, это было ущелье по р. Кистинке (Охкарохи, инг. Охкароч1ож), откуда через Хевсуретию и Тушетию проходил исторический путь в Кахетию. Местность по р. Охкарохи, заселенная ингушами, описана в ингушском историческом предании о Черебаше.

Если учесть сведения статейного списка Ф.Ф. Волконского и А.И. Хватова о женском головном уборе «что роги вверх», то становится очевидным, что в данном случае мы имеем описание уникального ингушского головного убора курхарс, зафиксированного археологами в ингушских склепах ХV-ХVII вв.

Следующее русское посольство в Грузию князя Мышецкого и дьяка Ключарева (1640-1643 гг.) не рискнуло воспользоваться дорогой через Ингушетию. Царь Теймураз писал, что «прямою дорогою через Картель на Каракалканы тамошних земель владельцы не пропускают» 1 . Да и терские воеводы, зная сложившуюся ситуацию в горах, предупреждали Москву об опасности: «А землицы, государь, через которые путь лежит разные и самовольные, а владельцов в них нет, надобны провожатые многие люди, а в Терском, государь, городе, малолюдно» . Посольство прошло в Грузию через равнинный Дагестан и Азербайджан.

К ингушской ветви вайнахского народа относится и географический ориентир «Батцкие гребни». Еще в 1589 г. грузинские представители давали русским послам ориентиры дополнительного пути в Грузию. Он лежал через Аргунское ущелье. Источник называет только перевальную через хребет часть дороги — «итти послом безстрашно на Метцкие гребни (горное чеченское общество Малхиста — Т.М.), на Шихово племя, на Буриашеву да на Амалееву землю (селение Омало в горной Тушетии — Т.М.) да на Батцкие гребни; а владеет тою Батцкою землею государь их Александр»33. Название Батцкие гребни исследователи связывают с бацбийцами, т.е. группой ингушей, переселившихся до XVI в. в горы Тушетии. Бацбийцы мигрировали из местности Вабуа (Вапии). Его локализуют вокруг с. Эрзи (Джерахское ущелье). Основные причины миграции этой части ингушей — малоземелье и насильственное распространение ислама.

С еще одним ингушским населенным пунктом знакомит нас письменный источник 1680-1681 гг. В районе Дарьяльского ущелья упомянута деревня «Цыцикина». Здесь останавливался один из бывших иранских наместников Грузии царь Арчил, бежавший от преследований шаха Сулеймана. Я.З. Ахмадов предполагает, что деревня Цицикина — это аул Цицкиевых, располагавшийся в Джерахском ущелье близ Дарьяла. «Найдя приют в ингушских и осетинских горных обществах, Арчил направил в Москву гонца с просьбой о помощи и предоставлении ему убежища в России»34.

В последние десятилетия XVII в. в силу ряда причин (одна из основных -устойчивое использование транзитных дорог в Грузию вдоль Аргунского ущелья), известия об ингушских обществах практически сходят на нет.

Несмотря на малочисленность и эпизодичность вышеприведенных сведений русских источников XVI-XVII вв., они являются одними из первых письменных свидетельств об Ингушетии и ингушах. В их содержании больший акцент о путях, что проходили через ингушские земли в Грузию, некоторых населенных пунктах, о помощи, которую оказывали местные владельцы русским и грузинским послам, о стычках горцев с чужеземцами и т.д. Однако русские источники ХVI-ХVII вв. дают некоторые свидетельства о социальном уровне ингушей, тесных контактах с Грузией, Кабардой, Чечней, Россией, об отдельных сторонах быта и ареале их расселения, об ингушской ономастике и т.д. И эти данные, расширяя информацию о средневековой Ингушетии, заслуживают дальнейшего исследования.

 

Т.С. Магомадова, к.и.н., доцент 

Чеченского государственного университета. 

 

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

 

1См.: Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией (втор. пол. XVI — 30-е годы XVII в.). М., 1963; Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. М., 1973; ее же. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII — начале XX в. М., 1974.

2Русско-чеченские отношения. Втор. пол. Х/I-Х/II в. М., 1997. С. 30.

3Там же. С. 266.

4Там же. С. 90. ; Там же. С. 31.

6Там же.

7Там же. С. 31-32.

8Там же. С. 32.

9Там же. С. 33.

10 Там же. С. 274.

11 Там же. С. 35.

12 Там же. С. 97.

13 Там же. С. 275.

14 Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. М., 1889. С. 360.

15 Белокуров С.А. Акты времени Лжедмитрия 1-го. — Чт. ОИДР. Кн. I. М., 1918. С. 289.

16 Там же. С. 474.

17 Там же. С. 456, 474.

18 Русско-дагестанские отношения в Х/1-Х/11 вв. Махачкала, 1958. С. 33.; Кабардино-русские

отношения в XVI- XVII вв. М., 1957. Т. 1. С. 87-88.

19 Русско-дагестанские отношения. С. 33.

20 Русско-чеченские отношения. С. 94-96.

21 Там же. С. 96.

22 Там же. С. 93.

23 Там же. С. 96.

24 Там же. С. 97.

25 Материалы по истории грузино-русских взаимоотношений (1615-1640 гг.). Тбилиси, 1937. С. 236.

26 Там же. С. 118.

27 Там же. С. 233.

28 Белокуров С.А. Акты времени Лжедмитрия 1-го. С. 290.

29 Материалы по истории грузино-русских взаимоотношений. С. 240.

30 Там же. С. 243.

31 Посольство князя Мышецкого и дьяка Ключарева в Кахетию в 1640-1643 гг. Тифлис, 1928. С. 37.

32 Там же. С. 68,103-104.

33 Русско-чеченские отношения. С. 25-26.

34 Ахмадов Я.З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в ХVI — ХVIII вв. Грозный,

1988. С. 161.

 

l’>�d7ns@ � t-size:12.0pt;font-family:»Times New Roman»‘>

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Картоев Магомет Мусаевич